Разрушение исторических зданий в области продолжается: Славский район. Надеемся, что новый губернатор обратит на это более пристальное внимание, чем предыдущий, и наведёт порядок. 


***
Источник

Величественное старинное здание, которое после войны долгие годы оставалось храмом науки, сейчас закрыто. После более чем 80 лет работы школа перестала работать. В последние годы дом с барельефами был заперт, цветы прорастали за пределами клумб, захватывая площадку, где проходили школьные линейки, а вход зарастал травой. Но сейчас вход буквально распахнут настежь: выбитые оконные проёмы служат дверями для местных жителей.

Внутри постепенно воцаряется хаос: разбитые столы и разобранные советские приборы из кабинета труда, разгромленная мастерская, в которой всё ещё хранятся горы обучающих плакатов, инструменты и детские игрушки. В коридоре 1 этажа хрустят под ногами осколки стекла и разбитые пластинки. Все еще целы буфет, где можно по обрывкам бумаг прочитать, каким был рацион местных школьников ещё несколько лет назад и кабинет начальных классов с разбросанными по полу поделками малышей.

Куда хуже спортзалу. Точнее, тому, что от него осталось. И другим кабинетам. Всё их содержимое выворочено наружу и разбросано по полу. По углам стоят распотрошенные коробки с довольно свежими учебниками. Изнутри видно, что двери школы со всех сторон забиты досками изнутри. Вероятно, попытка предотвратить проникновение в здание вандалов или охотников за цветметом. Как показало время, не очень успешная.

Самыми любопытными для незваных гостей стали кабинеты биологии, химии и географии. Кажется, забирающимся в здание нравится читать детские рефераты с ошибками, написанные от руки и любовно украшенные картинками из журналов. Биология же привлекает обилием гербариев, которые теперь можно найти по всему зданию. С химией же все очевидно. Бесчисленные баночки с реагентами разлиты и рассыпаны по кабинетам и коридору. Кое-что перемешано в пробирках, часть из которых разбита. Горелки и микроскопы перекатываются по углам.

Полистывают и наглядные материалы. По-видимому, больше всего приходящим нравится изучать внутренние органы на плакатах, пытаться собрать конструктор из атомов и, конечно же, поиграться с человеческими органами. Пластмассовыми, разумеется. Из всего набора только печень бережно оставлена на своем месте в коробочке.

Но иногда видится своеобразная забота о школьном имуществе. Так, часть экземпляров из лабораторий не разбита, а аккуратно составлена в полочки. Кое-что разложено на подоконниках. А портреты некоторых ученых отряхнуты от пыли и грязи и повешены на стены. Но общей картины разрухи это не исправляет: повсюду лежат учебные материалы, тетради с домашними работами и контрольные. Бесчисленное множество рабочих тетрадей и оставленных игрушек вкупе с пустыми коробками из-под традиционного учительского подарка — конфет наносят дополнительные штрихи к картине безысходности.

Часть кабинетов уже используется совсем не по прямому назначению. Красноречиво говорят об этом стеклянные и пластиковые бутылки, остатки от еды и тяжелый запах, выдающий отсутствие работающей канализации. Но это для области, в которой множество памятников находится в подобном состоянии, не удивительно. Удивительно, что люди, которые приходят сюда за странными развлечениями в виде разбора учительских шкафов и потрошения плюшевых зайцев, вероятно, сами когда-то учились выводить жи-ши в одном из здешних классов.

Удивляет и то, с какой небрежностью кто-то оставил папки с личными данными учащихся. Копии свидетельств о рождении, документов родителей, заявлений о принятии в школу и лагерь и пометки о плохой успеваемостью теперь доступны каждому. И если приезжим неизвестны те, чьи фамилии фигурируют в ксерокопиях и папках, то в посёлке, где все друг друга знают, эта информация теперь доступна едва ли не каждому.

Но разглашены не только личные данные учащихся. Это же касается и внутренней документации. Из неё мы можем узнать, что на протяжении нескольких лет в школе периодически срывались занятия из-за того, что детей из соседних поселков не доставляли на уроки положенным транспортом. Или что существовала регулярная проблема выпаса сельскохозяйственного скота на школьной территории и летнем стадионе. Внушительна и местами забавна папка с объяснительными сотрудников и обращениями педагогов.

Докладная: довожу до вашего сведения, что *** 30 октября 2000 года явился на работу в состоянии глубокого похмелья. В 10:00 его уже не было на рабочем месте. В 11:15 явился, уже хорошо похмелившись, был отправлен домой.

Обращение: отказываюсь выполнять ваш приказ, потому что не вижу производственной необходимости в том, чтобы ученики сами мыли полы, вместо техничек. Считаю безнравственным использование детского труда для получения кем-то зарплаты.

Заявление: после домашней ссоры, которая произошла в понедельник вечером, я для того, чтобы ничего не натворить, ушел из дома. Пришел к знакомым, и, чтобы как-то закрыть проблемы на свои глаза, начал пить. Но при этом ничего не соображал, и, наоборот, все больше заблуждался в себе и в своих поступках. После того, как отошел от своего похождения, понял, что прошло два дня, как я не был на работе.

Веселье сменяется смешанными чувствами при виде очередного разгрома, посреди которого — военная куртка, а в углу плакаты о памяти воинам и их подвигу, украшенные георгиевскими лентами. Пусть и бутафорский костюм, но украшенный отпечатками ног, он навевает грустные мысли. На этом фоне уже не удивляют кабинеты завуча и директора с оставленными папками личных дел и журналами для учителей, среди которых перемежаются поздравительные открытки от учеников. 

Несколько удивляет повсеместное зримое присутствие Владимира Ильича Ленина. Вот он на старых советских плакатах, вот рассказы для малышей о дедушке Ленине. А в другой комнате книга для детей постарше с более серьёзными уроками. Сборники революционных песен и постановок, собрания сочинений, мемуары и размышления. Все это сохранено практически в первозданном виде. Маловероятно, что здесь сохранялся культ личности. Наверное, практичный завхоз решил, что не стоит разбрасываться имуществом, ведь политические курсы в стране иногда меняются.

Поражает и библиотека. Как будто праттчетовское Опочтарение сошло с книжных страниц и поселилось на полках поселковой школы: книги и тома лежат повсюду. На тумбочках и в них. Заполнены все стулья и кресла, но и там пирамиды не выдерживают и стекают вниз, на пол, откуда постепенно выползают в коридор и бывший актовый зал, спускаются вниз по лестнице, будто намереваясь захватить нижний этаж. Попадается не только программная литература, но и современные издания. А обилие книг о тяжести пристрастии к зеленому змию и запрещенным веществам (еще и пособия по безопасному сексу) кто-то бережно разложил на подоконниках. Кажется, решив заинтересовать посетителей.

Крайне не повезло и залу для представлений. Мало того, что все инструменты для развлечения школьников разного возраста либо растащены по этажам и разбиты, либо раскурочены тут же на месте, так еще и потолок над этим помещением уже начал постепенно осыпаться. Что произойдет раньше — рухнет крыша или кто-то решит проверить, как горит нефть и вызовет пожар (оба исхода крайне вероятны, учитывая статистику по другим заброшенным зданиям), покажет время. Сейчас же очевидно, что если в ближайшее время не заняться сохранением поселковой школы, или, хотя бы, ее охраной, то вскоре область может лишиться еще одного старинного объекта недвижимости и получить очередные руины.