О том, что мобильник вещь незаменимая, я понял ещё десять лет назад, лёжа в реанимации. Туда я угодил накануне своего дня рождения. Понятно было – вот-вот из Латвии мне начнёт звонить моя мама - с поздравлениями и пожеланиями. И не обнаружив меня дома и на работе, она, в конце концов, всё-таки узнает, что её любимый сын встречает своё 33-летие под капельницами. Этого нельзя было допустить в принципе.

И мне купили сотовый телефон – довольно массивную трубку с выдвижной антенной. Так что всё удалось: я лёжал на больничной койке и рассказывал матушке, что уже сижу за праздничным столом…

Очень скоро мобильник стал повседневностью. Но продолжал удивлять. Например, звонками из тюрьмы. Неизвестные прежде мне люди (возможно, даже преступники) жаловались на произвол, побои, сообщали об очередном бунте или убийстве. Очевидно, также легко они поддерживали связь со своими родными и друзьями. В то время сотовые были запрещены в армии - как водка в казармах. А тут камера, решётка, надзиратель под дверью, внезапные обыски и - «Аллё…» в свободный мир.

Конечно, не обязательно самому оказаться в местах не столь отдалённых, чтобы узнать все особенности национальной мобильной связи. Но мне довелось.

Сегодня в каждом приличном «пенитенциарном заведении» может не быть чего угодно (тепла, воды, еды, постельного белья, лекарств), но обязательно будет специальная установка, пеленгующая телефонные разговоры. Она, как наша ракета «Искандер», поражающая цель с точностью до метра, способна определить, в какой конкретно камере следственного изолятора (тюрьмы) заработал мобильник. И туда по тревоге летит дежурная смена (если, конечно, камера или конкретный её обитатель не купили себе такое право). Так что на всё про всё – на разговор, на стремительную разборку мобильника и рассовывание его частей по тайным щелям – у спецабонента остаётся полторы-две минуты.

Потом гремят замки и засовы, распахивается железная дверь и начинается тотальный шмон. Если трубку (или её часть) находят, то следует наказание – подвал, каменный мешок штрафного изолятора, откуда позвонить ещё не удавалось никому.

Как попадают мобильники в тюрьму? Сквозь кордоны их проносят люди. Любой человек, который обладает правом войти в СИЗО, не подвергаясь обыску, а затем выйти.

Нынче в камерах новичков просят не сигарет, не чая-чефира (ну, чтобы мама-папа, жена-подруга передали с воли), а пополнить счёт на телефоне. Странно, что в нашей стране, где «мотает срок» миллион сограждан, до сих пор нет тарифа «тюремного». Без шуток, серьёзно.