Вообще-то меня это сделать практически заставили. Вначале шеф поинтересовался моими творческими планами. Выяснив, что в планах, по его мнению, ничего интересного не значится, шеф сказал, чтобы я принял участие в этом конкурсе. Чтобы написал что нибудь про мобильную связь. Или про то, какую роль в моей жизни играет мобильный телефон. Произнося последнею фразу, шеф усмехнулся. У нас — корпоратив, но иногда начальство запрашивает распечатки. В этих распечатках я почему то всегда лидирую среди коллег. Как правило — с отрывом. Честно говоря — с большим отрывом. Шеф посчитал, что если я много (очень много) говорю, значит, мне есть что сказать. Вот такая тавтология.

Раньше у меня была «Нокиа». Без полифонии. Без фото видео камеры. Без интернета. Без блютуза. Без без без. Без ничего. С помощью этого аппарата можно было только звонить и отправлять «смски» латинским шрифтом. Ещё можно было использовать её как будильник, но «труба» по утрам исторгала из себя такой противный писк, что выламывала меня на целый день. Да и соседей стало жалко. Тех, которые снизу. У них маленький ребёнок.

По форме и весу старая «Нокиа» напоминала уменьшенную модель кирпича. Я её очень любил. Несмотря на отсутствие у неё всего, она была надёжна, как гильотина. Или как револьвер системы «Наган». Её корпус украшали трещинки и царапинки. Я знал историю каждой из них. Вот эта, возле цифры «9», образовалась, когда мы с шефом прощались после посещения «Киберды», почему то на ступеньках мэрии. Очень крепкие ступени, из гранита, что ли. Тогда «Нокиа» разлетелась на составные части, и в таком виде я её домой и принёс. Почему не собрал её сразу? Потому что ключевая фраза «после «Киберды». В тот вечер мы славно пообщались с моим шефом. Вначале он рассказал мне, какая я ленивая сволочь, потом я ему рассказал, какой он чёрствый барчук и бездушный контрацептив, потом он предложил выпить, а я согласился. А потом мы выпили. И не было во всей вселенной двух душ, роднее друг другу, чем наши с шефом. Свою «Нокию» я уронил, когда попытался вызвать шефу такси. Не успел. Труба, ударившись о ступеньки, разлетелась на составные части. Шеф, в трубе которого давно уже села батарея, ушёл в ночь пешком. Говорят, утром ему здорово досталось от жены. У него очень строгая жена. Если бы я только крепче держал свою «Нокию» в руках...

А вот эта здоровая царапина, возле самого дисплея, образовалась, когда утром по телевизору объявили результаты выборов. Я голосовал совсем не за тех, кто победил. И хотя на этот счёт иллюзий особых не было, эмоции вылились на то, что я держал в руках — на старую добрую «Нокию». Потом было даже неудобно. Перед трубкой. Ведь с друзьями так не поступают. Я купил ей новую батарею.

Следующая трещина, на дне аппарата, образовалась, когда я разводился с женой. Другая трещина, с другой стороны, образовалась, когда та, из-за которой я разводился с женой, узнала, что я шлю бывшей жене смски, сами можете догадаться какого содержания. А вот эта здоровущая царапина, образовалась... Ну это уже совсем личное.

Первый раз мысль о том, что мне надо поменять трубу на что то более современное, была озвучена одним моим приятелем. Мы сидели в клубе «М». Приятеля, известного предпринимателя в сфере частного охранного бизнеса, только что сняли с учёта в РУБОПе, куда поставили по ошибке и из-за происков конкурентов. Во всяком случае, по поводу ошибки и конкурентов он сам так утверждал.

Слушай, - спросил меня приятель, - а что у тебя с телефоном? На мой взгляд, с телефоном у меня было всё в порядке. Но приятеля этот ответ не устроил, и он как-то унизительно покровительственно предложил купить мне «нормальный соответствующий аппарат». Это был первый звонок. Потом было знакомство с девушкой, которая, увидев старую добрую «Нокию», просто ушла в себя и до конца нашего с ней короткого вечера оттуда уже не выходила. Больше эту девушку я не видел. Даже в таком маленьком городе, как Калининград. Видимо, она просто переходила на другую сторону улицы, увидев меня.

Потом был заказчик рекламного текста, с которым всё было хорошо, до тех пор пока мне не позвонили. Увидев «Нокию», заказчик сразу же вдвое срезал расценки на мою работу. А мне уже казалось, что мы договорились. Потом... потом... потом. Потом я понял, что меня просто оценивают по моей «Нокиа». Она заслонила мою личность и мою человеческую сущность. Я понял, что могу как угодно одеваться, сколько угодно блестеть своими, купленными по случаю швейцарскими часами, читать какие угодно умные книги и смотреть какое угодно элитарное кино, но... Но старый кирпичик «Нокии» быстро ставил меня на положенное обладателю такого телефона место в обществе. Меня это место не устраивало. Статус, мать его!

И я купил себе коммуникатор. В коммуникаторе было всё. Интернет, которого у меня завались на работе, GPS-навигатор, который мне не нужен, блютуз, который раздражает меня, даже когда я вижу эту технологичную затычку для уха на других, и много много ещё чего-то. Единственное, чего не было — царапин и трещин. Корпус коммуникатора, чёрный, гладкий, и неприлично ровный. К тому же, вспомнив посреди улицы, что мне надо срочно позвонить, коммуникатор уже нельзя было выхватить из заднего кармана джинсов, как Клинт Иствуд выхватывал кольт сорок пятого калибра в «Мёртвых и быстрых». Его, (коммуникатор, а не кольт) надо было аккуратно извлекать из кожаного чехла на поясе, не менее аккуратно выдвигать из его чёрного твёрдого тела длинное и острое стило, и по интеллигентски субтильно тыкать тонкой палочкой в дисплей.

Зато со статусом стало получше. Если не считать одного раза, когда я нарвался на обладателя телефона «Верту» в драных джинсах. Надеюсь, что его встреча с обладателем «Верту», но с корпусом, украшенном бриллиантами, у него ещё впереди.

Иногда, кокетничая, я признавался собеседнику, что использую только процентов 15 из всех возможностей, которые даёт мне коммуникатор. Это была неправда. В лучшем случае я использую процентов десять. (Ну ладно, хорошо. Пять точно!)

Как правило, собеседник заговорщицки наклонялся ко мне и произносил фразу — пароль: Я тоже. После этого мы быстро переходили на ты. С коммуникацией у меня стало всё хорошо.

Но почему-то иногда, по вечерам, придя домой, и убедившись, что дома никого нет, я беру с пыльных антресолей старую «Нокию», и сдуваю с неё пыль. Потом внимательно пересчитываю трещинки и царапины: все ли на месте. Потом прикладываю успевшую согреться в руках трубку к уху, и говорю «Алло». Вдруг мне кто нибудь ответит?