«Наличный» вопрос их испортил

Александр Федоров, Елена Мялкина

Ленинградский районный суд продолжает рассмотрение уголовного дела в отношении бывшего ректора БФУ им. Канта Александра Федорова и проректора по экономике и развитию Елены Мялкиной. Им были предъявлены обвинения по ч. 4 ст. 160 УК РФ («Присвоение или растрата»). По версии следствия, с декабря 2019-го по июль 2024 года обвиняемые организовали незаконную схему стимулирующих выплат как минимум 21 сотруднику БФУ. Часть премий присваивалась впоследствии фигурантами и расходовалась на личные нужды. Во вторник, 17 февраля, в суде допросили Елену Мялкину.


Бывший проректор по экономике и развитию БФУ им. Канта Елена Мялкина отрицает, что деньги, которые она передавала своему бывшему начальнику Александру Федорову при задержании, были возвратом долга. Версию о том, что проректор просто возвращала ему ему ранее взятые взаймы средства, озвучил на одном из судебных заседаний сам Федоров. Согласно показаниям понятых, подсудимый еще в момент задержания  настаивал, что помеченные сотрудниками правоохранительных органов банкноты в конверте — это просто долг, который возвращала ему Мялкина. Всего там было 208 пятитысячных купюр. 

Но на судебном заседании 17 февраля Мялкина заявила, что никогда не брала взаймы у своего бывшего начальника. Напротив, бывший топ-менеджер вуза снова подтвердила версию следствия, что в БФУ действительно существовала незаконная схема с незаконными стимулирующими выплатами сотрудникам. Часть этих денег этих денег сотрудники возвращали руководству, Мялкина в суде настаивала, что бенефициаром схемы был именно Федоров. Хотя свое участие в этой схеме бывший проректор не отрицает, конверты с наличными бывшему ректору приносила именно она. Но Мялкина настаивала, что у нее отсутствовала в этой схеме какая-либо «материальная выгода». 

Свое участие Мялкина объясняет тем, что находилась в зависимости от Федорова. Она знакома с бывшим ректором вуза с 2009 года, работала с ним еще в Нижнем Новгороде и охарактеризовала его, как «властного и жесткого руководителя», который при случае мог подвергнуть подчиненного публичному унижению. Тем не менее, когда в 2019 году ректор позвал ее с собой в Калининград, она согласилась на переезд. Смену вуза она рассматривала как карьерный рост и возможность увеличения зарплаты. В БФУ Мялкина руководила экономическим блоком, но несколько раз подчеркивала, что Федоров «контролировал все денежные потоки и расходы». 

Елена Мялкина в рамках своего допроса показала, что боялась увольнения из вуза: Федоров, по ее словам, мог создать для сотрудника «невыносимые условия», а мог якобы создать и препятствия при дальнейшем трудоустройстве. Причем увольнения сотрудников в вузе по странным причинам, как показала обвиняемая, в период прошлого руководства, случались. Сотрудника, отвечавшего за университетский гараж, по ее словам, якобы уволили за то, что он «не так подал Ольге Ким (бывший проректор по молодежной политике и международному образованию. – Прим.ред.) машину». После смены из-за управленческой команды после ареста Федорова и Мялкиной, заведующий гаражом якобы снова вернулся в БФУ.


Кроме того, Елена Мялкина жила в служебной квартире: если бы вуз расторг с ней трудовой договор, то она бы осталась без жилья в чужом городе. От воли Федорова зависели и премии самой Мялкиной. 

«В начале моей работы в БФУ, Федоров пригласил меня в кабинет и сообщил, что ему нужны деньги, примерно около миллиона рублей. На представительские расходы. Он пояснил, что необходимо найти сотрудников надежных людей, которым будут начисляться премии. Эти сотрудники должны были снимать полученные деньги и передавать ему через меня. Деньги должны были предоставляться по его требованию», — заявила Мялкина. 

Елена Мялкина еще в августе 2025 года заявила, что частично признает свою вину. В феврале бывший проректор настаивала, что была исключительно «передаточным звеном» и даже в какой-то момент оговорилась, что не согласна с квалификацией своих действий по ч.4 ст.160 УК РФ («Присвоение и растрата»). 

Бывший проректор подтвердила, что и сама участвовала в схемах с «возвратом» денег.  Федорову она якобы вернула в декабре 2019 года 261 тыс. руб., адвокаты Федорова не преминули напомнить, что бывшему проректору начислено порядка 700 тыс. руб.

Экс-проректор подчеркнула, что возвращала только «излишне начисленные» средства: «Все остальные деньги не возвращала, потому что они были мной заработанные», — заявила она.

Слова Мялкиной отчасти противоречат показаниям свидетелей по данному уголовному делу. Бывший проректор по административной деятельности Станислав Курицын и его заместитель Ольга Королева (они также приехали в Калининград в составе нижегородской команды) отрицали, что участвовали в каких незаконных схемах по передаче денег. Мялкина настаивала на обратном, причем утверждала, что в их случае за «возврат» в этом случае отвечала не она, а сотрудники делали это самолично (они ссылалась на доверительные отношения с бывшими сотрудниками). 

Сама Мялкина в суде дала понять, что те стимулирующие выплаты, которые начислялись сотрудникам вуза, вряд ли были ими реально заработаны. В частности, сотрудник с зарплатой порядка 80 тыс. руб., мог получить премию в лучшем случае порядка 160 тыс. руб. (это при условии годовой премии). Больше сумму, по расчетам Мялкиной, физически заработать невозможно.

«Чтобы заработать 400 тыс. руб., сотрудник должен был работать сверх вообще всего времени, не только 2 ставки, тут 3-4 ставки, он не должен даже отдыхать», — подчеркнула подсудимая.

В материалах оперативно-розыскной  деятельности фигурировали обрывки диалогов Мялкиной с другими сотрудниками о возможной покупке квартиры в Зеленоградске и финансовых вопросов, связанных с бытовым обустройством. Но на прямой вопрос адвокатов Федорова, есть ли у нее обида на бывшего начальника, который не помог с жильем, проректор ответила отрицательно. На прямой вопрос адвоката Сергея Кузьмина что именно имела ввиду Мялкина, когда говорила, что «на зарплату это нельзя было купить» адвокат экс-проректора Алексей Галактионов заявил, что речь идет только о предположениях и попытался снять вопрос, но Мялкина все-таки ответила: «Я сейчас даже и не вспомню… Может быть, “Мерседес”, который был у Ольги Михайловны [Ким], вот это я бы точно не смогла купить на заработную плату».

Если Елена Мялкина заявила, что находилась в «полной служебной зависимости» от Федорова, то адвокаты экс-ректора и раньше настаивали на том, что их доверитель мог не знать реального положения дел в вузе, а его подчиненные пытались скрыть от начальника подлинную картину.

Бывший руководитель юридической службы вуза Анастасия Миронова на процессе 17 февраля указала, что по различные договоры вуза стоимостью услуг до 100 тыс находились «вне контроля ректора». Такие договоры имела возможность подписывать Елена Мялкина. Когда юридическая служба начала аудит, то стала находить договоры с признаками мнимых сделок (в частности в суде упоминались договоры ГПХ). К осени 2024 года в вузе планировалось провести аудиторскую проверку подозрительных договоров, но в июле этого года Мялкина и Федоров были задержаны. 

«Мы с юристами называли это “грязный” документооборот, который не подлежал исполнению», — заявила Миронова, добавив, что подписантом договоров, попавших под подозрение юридической службы была Елена Мялкина.


  • Как рассказывала на суде один из свидетелей, директор центра дополнительного образования БФУ Елена Максименко, проректор Елена Мялкина в ультимативной и безапелляционной форме «предложила» Максименко в 2021 году передавать часть своей зарплаты и зарплаты сотрудников центра наличными. В случае отказа от участия в схеме директору центра грозило увольнение.
    Другие сотрудники центра дополнительного образования БФУ им. Канта в своих показаниях отмечали, что работали в атмосфере психологического давления и участвовали в схеме обналичивания доплат из страха потерять свои рабочие места. Как минимум три свидетеля по делу признались, что передавали начальнику личные денежные средства «из опасения потерять рабочие места». Подробнее об этом RUGRAD писал в материале «Как кэшировали «Приоритет».